И писать я разучилась... или отписала свое по этой теме...
Голые эмоции, ничего больше или меньше
Только чувства...
читать дальшеНазвание: Диалоги
Автор: Izzzida
Фандом: Weiss Kreuz
Пэйринг: Кроуфорд/Шульдих
Рейтинг: G
Жанр: Mini
Дисклаймер: Шу с Брэдом не мои (а жаль). Текст и только текст – вот всё, что имею
Специальные предупреждения: AU, OOC
Саммари: просто диалоги... те, которые идут внутри... их не слышно, они не произносятся вслух... но они есть...
Жирным - мысли Оракула, обычным - Телепата.
Мне бы выдавить, выбить из себя всю дурь,
Вытащить, как кипу пожелтевших газет из ящика.
Заштопать старательно каждое отверстие из-под пуль,
Как бы ни было бессонно, бессмысленно и давяще.
Рыжий, так можно выжить лет до сорока, до проседи…
До смешных и жалких морщинок в уголках рта.
Кормить себя ложью, принципами, здравым смыслом.
Чтоб не давиться свинцом этим насмерть, просыпаясь по утрам.
Но таких ведь концов не бывает, рыжий.
И вообще все клевета, суета, пустота.
Нам на следующей выходить.
А душа: что моя, что твоя - не целее старого решета.
В занозах и ссадинах, с осколками ото всех бурь.
Ты старательно держишь за руку.
Подставляю висок.
Рыжий... а давай, может, остановимся?
И давай вовсе не гнуться от пуль…
(с) Silentium Dea
Вытащить, как кипу пожелтевших газет из ящика.
Заштопать старательно каждое отверстие из-под пуль,
Как бы ни было бессонно, бессмысленно и давяще.
Рыжий, так можно выжить лет до сорока, до проседи…
До смешных и жалких морщинок в уголках рта.
Кормить себя ложью, принципами, здравым смыслом.
Чтоб не давиться свинцом этим насмерть, просыпаясь по утрам.
Но таких ведь концов не бывает, рыжий.
И вообще все клевета, суета, пустота.
Нам на следующей выходить.
А душа: что моя, что твоя - не целее старого решета.
В занозах и ссадинах, с осколками ото всех бурь.
Ты старательно держишь за руку.
Подставляю висок.
Рыжий... а давай, может, остановимся?
И давай вовсе не гнуться от пуль…
(с) Silentium Dea
Твоя святая тишина…
Твоя такая святая кровавая тишина и тьма…
Это то, что получаешь взамен за душу…
Я бы продал тебе тело – но зачем? Ты берешь его так. Задаром.
И выбросишь при первой удобной возможности – лишний балласт ни к чему…
Твоя медленная смерть… раз за разом, час за часом.
Ты умираешь медленно и почти всегда весело – как в замедленной киносъемке. И почему-то на повторе…
Почему?
Почему?!
Почему!!!
Почему я должен это видеть?
Смотреть?
Зачем?
За… что?
За что мне ты?
Кара? Наказание? Проклятие? Помощь во спасение? Награда?
Увольте!
Увольте меня!
Я не желаю работать здесь и так.
Я не желаю… просыпаться без тебя через ночь…
Ты…
Все вопросы давно написаны списками и отосланы адресатам. Только вот нет там никого. И никакого бюро или отдела по делам нашим.
И не было никогда.
И, возможно, уже не будет.
Я не помню, когда я устал спрашивать.
Я не помню, когда ты перестал отвечать. Только смотреть в ответ и целовать.
Это и все.
И больше ничего не надо…
Ты… на этих двух буквах – слоге на выдохе – звуке и интонации заключается весь смысл, свет и мрак.
Весь ужас пережитого, когда пальцы невольно касаются новых шрамов… и легко прикасаются к губам в крови…
Я не знаю, что мне еще нужно… и нужно ли вообще?
Наверное, нет… пока есть «ты»…
Я не могу вспомнить, когда это пришло в голову… и в чью?
Когда мы с тобой внезапно не сговариваясь пошли сквозь огонь, оставляя позади прошлый жизни, долги и грехи…
Надо ли это запоминать?
Наверное, да… Я помню все, что было вместе с нами…
Все события, в которых есть ты…
Точнее, это единственное, что я помню…
Это была твоя идея. Или моя…?
Не важно.
Важно лишь то, что нам это удалось.
Уйти.
Убежать, скрыться…
Теперь пусть хоть потоп…
Пока рядом есть мое собственное пламя, что греется на плече вечерами – мир может спокойно сходить с ума. Меня больше ничто не волнует…
Двое бредили… лежа на стерильных койках в боксах интенсивной терапии… они почти «перестукивались через стенку». Черепной коробки…
За стеклами стояли те, кому не все равно. Таких было немного… странная парочка, неотрывно следящая за еще более странной…
- Они…?
- Не знаю…
- А…?
- Возможно…
Врачи, как всегда, пожимали плечами, разводили руками и сопели в маски, кривясь извиняющимися улыбками… мол, делаем, что можем. А не можем нихрена.
Впрочем… какое кому до этого дело… разве что осиротевшему ребенку, да психу за его спиной. И то, лишь до того момента, как и идиоту все становится ясно.
Но уж явно не двоим безумцам, сумевшим не потеряться ни при жизни, ни в коме…
Наое улыбается украдкой, глядя в сереющее небо и отдавая распоряжения об отключении аппаратов и перевозки тел в морг, а затем в крематорий.
После смерти они точно не потеряются ни за что!